LIVE

Про маму

Мне немного за двадцать, я знакомлюсь с девушкой по ICQ и проговариваюсь на радостях об этом маме (мол, видишь, какой у тебя взрослый, разбитной и сексуально ненасытный сын!). Мама как бы между прочим расспрашивает, где и когда состоится свидание, и наглаживает мне однотонную рубашку со стоячим воротничком - тогда такие были в моде.

Перед свиданием я долго купаюсь (мама кричит мне в ванную: "Хорошо помой уши! И шею тоже потри как следует!", одеваюсь и еду.

Свидание назначено возле большого универсама. Я, конечно, приезжаю на полчаса раньше и волнуюсь. В руках у меня обёрнутая блестящим целлофаном одна огромная темно-бордовая роза с чёрной бахромой и на такой длинной ножке, что, если её поставить рядом со мной, она дойдёт мне до подбородка (тогда так было модно: считалось, если роза такого размера, что ею можно убить человека - это самый шик).

Почему-то никого нет. Мимо меня ходят люди, рассматривают взволнованного мальчика в поглаженной рубашке с воротничком-стоечкой, сияющими ушами и одной розой, улыбаются и идут дальше. Моя предволнительная эрекция постепенно спадает. Я уже собираюсь было уходить, но вдруг замечаю... маму.

Мама стоит на углу и подаёт мне какие-то странные, но крупные знаки. Она как-то разухабисто машет мне руками, причём в особой манере, чем-то напоминая сигнальщика на боевом крейсере, только без флажков в руках.

Окружающая универсам публика немедленно обнаруживает связь между мной и мамой.

- Эй, парень! Там вон к тебе женщина обращается! - это старушка с кефиром.
- Слышь, чувак! Это не тебе вон показывают? - это пэтэушник с сигаретой.
- Молодой человек! Вас вызывает Таймыр! - это какая-то интеллигентная тётка.

Я изо всех сил делаю вид, что просто стою тут с розой и ушами. Мама делает уже такие взмахи, что, будь она сигнальщиком на крейсере, это уже означало бы "Ядерные ракеты запущены, прощайтесь с близкими!".

Наконец мама не выдерживает и бежит ко мне, на всю площадь выкрикивая:

- Андрюша! Она там! На другой стороне! Вы просто разминулись! Она возле киосков! Иди туда! Она ждёт! Не стой! Ты так все профукаешь! Иди к киоскам!

Потрясённая публика останавливается и начинает присматриваться: взволнованная женщина, которая только что подавала ядерные сигналы, бежит и кричит что-то пунцовому молодому человеку с тонкой помытой шеей в воротничке-стойке, а он, якобы безотносительно, но довольно живо, стараясь не сломать огромную погребальную розу, удирает от неё в ближайший трамвай.

Так и было. Я вскочил в трамвай на остановке, надеясь, что он сейчас отъедет, но чуда не произошло: мама, взявшись за поручень, но не входя в трамвай, кричала мне:

- Немедленно вернись! Она ждёт тебя! Я ей все объяснила! Вы просто стояли у разных входов! Вернись, я сказала! Немедленно! Я к тебе обращаюсь!

Я упрямо смотрел в грязное трамвайное окно перед собой и из последних сил делал вид, что эта странная женщина кричит свои странные слова кому угодно, но не мне, конечно. А я - просто еду в трамвае с огромной траурной розой и чистыми ушами.

- Вернись, я сказала! Она симпатичная! С косой! Тебе понравится! Худенькая!

Пассажиры начали склоняться на мамину сторону, раз уж она с косой, худенькая - и тоже начали уговаривать меня перестать выпендриваться. Но тут вмешался неромантичный вагоновожатый:

- Женщина, отпустите двери! - сказал он в громкоговоритель. - Мне надо ехать!

- С косой! - успела прозвенеть мама, и мы поехали.

Это была самая длинная поездка в моей жизни. До следующей остановки я, молодой парнишка с чистой шеей, в рубашке и с розой в руках, ехал, изо всех сил делая вид, что все произошедшее меня вообще не касается, а потом наконец выскочил и убежал куда-то в дальние дворы. С мамой мы не разговаривали неделю. Аккаунт в аське я удалил.

Нам все кажется, что у нас огромные, непреодолимые проблемы.
На самом деле, все совершенно иначе.
Прости меня, мама.

André Alexin
ibigdan.livejournal.com

Поиск